September 23rd, 2007

(no subject)

Обычно евреи одеваются в черное, чтобы быть похожими на буквы. А в Йом кипур они стремятся уподобиться пробелам.

(no subject)

Я не люблю еврейские буквы, я их боюсь. Очень уж похожи они на прорези, на дырки в заборе, за которыми черно, от которых сквозит. Просветленная простуженность души, неизменно настигающая меня после молитвы, происходит от этого сквозняка -- я знаю.

И вот надо же! -- именно осенью -- разноцветной осенью, которая щедрее, чем все иные времена, на образы и предметы, на памятки и следы, мы больше всего читаем молитв (т. е. букв) и всматриваемся в... в это самое. Понятно, что в черноте, которая в буквах видна, нет места ни нелепым кривым этим листикам, которые плещутся в асфальте и сверкающих ядовитых лужах, ни грустному земляному запаху, ни мокрым синякам на стенах моих бедных, моих любимых домов. Ни мостикам, ни решеткам, ни подсвечникам, ни стекляшкам, ни игрушкам, ни чашкам, ни оладьям. Ни прочим предметам, которыми тешит себя субъективность запуганного и почти уже несуществующего человека. И даже та густая чернота, что вяло тянется по каналу, напоминающему кинопленку (да-да, разумеется, ту самую, на которую все-все записывается) -- чернота другая, живая и наполненная многоцветьем, пусть неявным или еще не проявленным. А в черноте букв -- совсем не то. И не се. Сами понимаете что.

Но приходится нырять в эту прорубь. Что уж там -- известно, что без нее никакой яркости не бывает.
  • Current Music
    много букав

йом кипур

Дожили, мама. Долго думала, как коротко выразить тот парадокс, что меня ужасно сейчас мучает. Придумала.

спасибо за пьянство, за дым коромыслом
за радость ошибки, за счастье без смысла
за слезы прощанья, за смех без причины
за цепкую лапу зеленой кручины
за то что ушел и за то что был рядом
за темную лестницу в старом парадном
за тайную встречу в рассвет на перроне
за грех и за святость в едином флаконе
за сдержанный вздох, за укол укоризны
за новые жизни, за старые жизни.
за город, в который вовек не войти...
Но только: прости мне все это, прости!

(с) М.-Э. Вогман